Введение
Дорогой читатель, Вашему вниманию предлагается к прочтению статья под названием «Дидро и эпоха просвещения», в которой благодаря ушедшему из жизни земной Петру Владимировичу Стегнию, мы получает исчерпывающую информацию о проникновении эпохи просвещения в Россию при императрице Екатерине II. В последние годы своего служения П.В. Стегний выполнял обязанности чрезвычайного и полномочного посла РФ в Турции (с 2003 по 2006 гг.) и в Израиле (с 2007 по 2011 гг.).
Дидро и эпоха просвещения
«Хроники …» дипломата Петра Стегния, отошедшего ко Господу 27 декабря 2025 г., сообщают нам о том, что 27 сентября 1773 г. завершилось путешествие философа из Франции в Россию. Дени Дидро (1713-1784 гг.), прибывший в возрасте 60-ти почти полных лет в столицу по приглашению государыни Екатерины II, однажды с улыбкой обратился к молодому (полных 33 лет) архиепископу, будущему митрополиту Московскому Платону (Левшину), с вопросом:
— «Знаете ли, отец святой, философ Дидро сказал, что нет Бога?», — произнеся свое собственное утверждение от третьего лица.
Законоучитель, приняв игру и свободно владея французским, ответил Дидро тоже в третьем лице:
— Это прежде него сказано.
— Когда и кем? — поинтересовался Дидро.
Архиепископ Платон пояснил:
«Пророком Давидом», — и процитировал слова 13-го псалма: «Рече безумен в сердце своем — несть Бог», то есть: сказал безумец в сердце своем: «нет Бога».
И обратившись к Дидро, архиепископ добавил:
«То безумец сказал только в сердце, а ты еще и устами произносишь»…
Еще раз напомним читателю, что произошел этот диалог в конце 1773 года. Началась же эта история «в 1745 году, когда книготорговец Ле Бретон подписал с Дидро контракт на перевод двухтомной энциклопедии Эфраима Чамберса, изданной в 1727 году в Лондоне. Труд Чамберса был не лучше, но и не хуже других энциклопедических лексиконов, появлявшихся с XVII века в Италии, Германии, Англии, Польше. Дидро, перебивавшийся в то время переводами с английского и другой литературной поденщиной, взялся за перевод без колебаний — четыре года назад он женился, и его жене, Антуанетте Шампьон, приходилось экономить на еде, чтобы дать мужу пару сантимов на чашку кофе в кафе де Режанс, где он любил наблюдать за игрой знаменитых шахматистов. Однако принявшись за работу, Дидро быстро обнаружил, что лексикон Чамберса безнадежно устарел. За двадцать лет, прошедших со времени его публикации, философы, натуралисты, биологи, математики высказали целый ряд новых идей, которые невозможно было игнорировать. Дидро предложил Ле Бретону совершенно новое издание, в котором хотел объединить все человеческие знания в единую энциклопедическую форму таким образом, чтобы каждый отдельный предмет трактовался с точки зрения новейших достижений философии.
Ле Бретон, проявив завидную дальновидность, согласился. И не прогадал. Благодаря своему неистощимому энтузиазму, Дидро сумел привлечь к работе над Энциклопедией лучшие умы Франции и всей Европы. Успел оставить набросок статьи «О вкусе» Монтескье, скончавшегося в самом начале этого грандиозного предприятия, Д’Аламбер взял на себя разделы математики и физики. Тюрго писал на экономические и финансовые темы, Руссо — о теории музыки, знаменитый натуралист Бюффон — о естественных науках, Гольбах — о химии и минералогии, Галлер — о физиологии, Мармонтель — о театре. Вольтер, проходивший в те годы лукавую школу придворной науки в Потсдаме, горячо поддержал энциклопедистов. Он, как и Дидро, ясно видел их практическую цель — вывести общество из того безнравственного и беспомощного состояния, в которое его повергли гнет церковных догматов и произвол абсолютизма. (безнравственность отождествлялась с верой в Бога, — примечание авт. ЗОВ)
Первые два тома Энциклопедии вышли в 1751 и 1752 годах и имели огромный успех. Они жарко обсуждались в парижских салонах, немецких университетах и женевских кафе. Разумеется, прозвучало и мнение, утверждавшее, что цель Энциклопедии — уничтожение монархии и религии. Однако ни Версаль, ни католическая церковь уже не могли остановить прогресс человеческой мысли. Декрет Людовика XV об уничтожении вышедших томов Энциклопедии лишь добавил популярности запрещенному изданию. (это лишний раз доказывает, что запрет без объяснения только усиливает интерес к запретному, — авт. ЗОВ)
Когда в 1757 году вышел седьмой том и друзья, и противники Дидро осознали истинные масштабы начатого им предприятия. Число подписчиков достигло рекордной для того времени цифры — четырех тысяч человек. Энциклопедией зачитывались не только философы, но художники и студенты, модные портные и журналисты — в ней можно было найти ответ на любой вопрос. Версальские модницы узнавали, сколько сурьмы содержат их румяна, придворные щеголи — как делаются шелковые чулки, военные получали сведения о различных составах пороха. И дело было не только в удивительном многообразии точных сведений из самых разных областей человеческой деятельности. Начиналась революция духа, уже прозвучал грозный сигнал неизбежной гибели старого порядка.
В 1759 году королевским декретом издание Энциклопедии было вновь запрещено. На этот раз запрет вызвал мощный политический скандал, докатившийся до Берлина и Петербурга.
В течение семи лет — с 1758 по 1765 годы — Дидро редактировал Энциклопедию в одиночку. Д’Аламбер, напуганный травлей, которую начала против него католическая церковь, прекратил сотрудничество с ним, Руссо поссорился с Дидро по личным причинам. Только фанатическая убежденность в своей правоте и гигантская работоспособность помогли Дидро преодолеть и политическое давление, и интриги книгоиздателей, опутавших его долговыми обязательствами. В 1765 году в Париже почти одновременно вышли последние десять томов Энциклопедии. В 1772 году были опубликованы еще одиннадцать томов гравюр. Однако место издания был уже не Париж, а Невшатель, и подписчики получали тома тайком.
Подвижнический труд был завершен. Радость Дидро омрачало только то, что в корректурах последних томов Ле Бретон без согласования с ним вычеркнул немало того, что, по мнению издателя, могло бы вызвать недовольство правительства. До конца жизни Дидро так и не простил Ле Бретону его поступок, считая свой труд непоправимо испорченным.
Энциклопедия имела громадный успех в Европе. Не стала исключением и Россия. К 1773 году в Петербурге и Москве вышло несколько сборников на русском языке, содержавших статьи Энциклопедии. Переводившие их Херасков, Томашевский, Рубан препятствий со стороны цензуры не встречали: московское и петербургское начальство знало, что каждый вышедший в свет том Энциклопедии немедленно доставлялся в Зимний дворец.
«Я не могу оторваться от этой книги, — писала Екатерина Фальконе в 1772 году, — это неисчерпаемый источник превосходных вещей».
Для Екатерины с ее страстью к самообразованию Энциклопедия была просто находкой. Еще, будучи великой княгиней, она внимательно проштудировала все шестнадцать томов Энциклопедического лексикона Бейля. Однако, читая Бейля, Екатерина открывала для себя значение неизвестных ей понятий, Дидро же и его друзья-энциклопедисты помогли ей почувствовать дух эпохи.
В 1765 году, узнав от посланника в Париже Дмитрия Алексеевича Голицына о финансовых затруднениях Дидро, она немедленно предложила ему помощь. Дидро в тот момент подумывал о замужестве своей дочери, на приданое для которой у него не было средств. Оказавшись по вине недобросовестных издателей на грани разорения, он решился продать свою библиотеку, которую собирал всю жизнь. Ее хотел купить парижский нотариус, но Голицын устроил так, что Екатерина приобрела библиотеку Дидро за пятнадцать тысяч франков, деньги по тому времени немалые. Для сравнения скажем, что литературным трудом Дидро зарабатывал не более трех тысяч франков в год. Однако на этом дело не кончилось. Библиотека была оставлена в пожизненное пользование Дидро и ему как библиотекарю российской императрицы было положено жалование в тысячу франков. Впрочем, и это еще не все. Жалование, назначенное Дидро, намеренно забывали платить в течение двух лет, а затем, чтобы искупить «забывчивость», прислали сразу пятьдесят тысяч франков — сумму, причитающуюся за полвека вперед.
Великодушный жест Екатерины, да еще сделанный с таким тактом, вызвал раздражение Людовика XV и его министра иностранных дел герцога Шуазеля, усмотревших в покровительстве русской императрицы опальному французскому философу политическую интригу. В Версале обсуждались меры противодействия. Людовик подумывал даже поехать к Вольтеру в Ферней, но так и не собрался.
Прусский король, напротив, аплодировал из Потсдама щедрости русской императрицы. Фридрих и сам, несмотря на крайнюю стесненность в средствах, выплачивал субсидии д’Аламберу и Гримму. Густав III, только что вступивший на шведский престол, Иосиф II, соправитель Марии-Терезии, — словом все просвещенные монархи Европы — соревновались в комплиментах в адрес Екатерины.
Об общественном мнении и говорить нечего. Вольтер и его друзья не скрывали восторга.
«Вся литературная Европа, — писал Екатерине д’Аламбер, — рукоплескала, государыня, отличному выражению уважения и милости, оказанным Вашим императорским величеством господину Дидро».
Одним словом, жатва, собранная Екатериной, оказалась обильной. Один за другим философы возлагали венки на алтарь Северной Семирамиды.
Дидро, преисполненный самой искренней благодарности к русской императрице, стал, по выражению П. А. Вяземского, ее полномочным представителем в энциклопедической республике. Он выполнял самые разные поручения Екатерины: рекомендовал ей художников и музыкантов, заботился о приобретении картин и гравюр для Эрмитажа. На парижских аукционах Дидро скупал по поручению Екатерины картины Мурильо, Доу, Ван Лоо, Маши, Вьена, других художников. Знаменитая галерея барона Тьера, в которой хранились произведения кисти Рафаэля, Ван Дейка, Рембрандта, Пуссена — всего до 500 картин, — была приобретена им за четыреста шестьдесят тысяч франков.
«Ах, мой друг, как мы изменились! — писал Дидро Фальконе. — Среди полного мира мы продаем наши картины и статуи, а Екатерина скупает их в разгар войны. Науки и искусство, вкус, мудрость к северу, а варварство со своим кортежем опускается на юг».
Стоит ли удивляться, что закончив издание Энциклопедии, Дидро счел своим долгом отправиться в Петербург? О цели своего путешествия он говорил вполне определенно: принести личную благодарность русской императрице».
Источник:
Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг. / П.В. Стегний. — 3-е изд., испр. — М.: Международные отношения, 2025. — 720 с. ил. 14-18 с.
Один ответ для “
ДИДРО И ЭПОХА ПРОСВЕЩЕНИЯ
”В социальной сети VK я получил комментарий по поводу вопроса Дидро от третьего лица, на что мне пришлось ответить следующим образом:
«есть такой прием в диалоге: протестировать нужный тебе вопрос, сославшись на то обстоятельство, что именно тебе такой вопрос задал твой ближний, и ты пока еще как бы не нашел на него точного ответа и немного сомневаешься. Потому ты и предлагаешь этот вопрос своему собеседнику, чтобы через его ответ испытать и свой ответ на этот же вопрос.
Поэтому Дидро воспользовался этим приемом, усугубив его речью на французском языке. Но на высоте оказался архиепископ Платон, который и без европейской Просвещенности превзошел в этом диалоге французского философа: не только ответил ему по-французски, но и выставил его безумным в свете Евангельской истины. Тем самым он оградил сознание императрицы и придворных от опасности сползания вслед за философом в атеизм, а вслед за этим и борьбу против алтаря и престола.
Убеждает нас в том, что это именно так, устный акт Екатерины II о запрещении в России тайных обществ и масонских лож в 1795 г. Проанализировав результаты Французской революции 1789 г., она увидела гибельность основ государственности и в России, если не положить предел распространению духовной чумы под именем тайных обществ и масонских лож.
Французская республика революционного формата 1789 г. стала донором, обреченным на гибель, питающим революции в других странах, в которых должны были пасть христианские алтари и престолы. То есть это сатанинский шабаш, предназначенный для уничтожения всего божественного на земле. Франция была обречена на истощение всякого ресурса, если бы не Бонапарт Наполеон и новая революция 1799 г.
В этом вопросе легко запутаться, если не вникать в детали. Да, сам Наполеон Бонапарт, как и все его родственники, были масонами, но в них, при негодовании против монархии, местами вполне заслуженно, доминировала государствообразующая идея, в основе которой созидание, а не распыл государства в пользу донорства непонятным идеям. В этом существенная разница и ее нужно осознать.
Часто нам предлагают черно-белую модель бытия, но в реальности живет другая, более сложная. Именно поэтому для человека доступно покаяние в нашем мире, поскольку накопленное в нем зло может обернуться покаянием перед Богом.
Поэтому мы должны любить грешника, потому как наша умная и объясняющая все и вся любовь, может склонить грешника к покаянию. В этой позиции и оказался архиепископ Платон: не осудил философа Дидро, но преподал ему урок, то есть обличил его в самомнении о самом себе. Одновременно подал и окружающему миру образ удерживающей от падения опоры или светящего маяка, который способен в бушующем житейском море указать верное направление мысли. Иначе можно запутаться в той неразберихе, которую намеренно и создают падшие демонические силы вкупе с преданными им людьми, которых они прежде заманили в свои сети и, опутав, уловили.